Перейти к основному содержанию

На подступах к «Утопии»: новый спектакль Русского театра

Моменты репетиции. Режиссер Карл Лауметс, артисты Дмитрий Косяков, Игорь Рогачев, Эдуард Тее, Татьяна Маневская.

Фото: Ксения Курс.
В Русском театре идут репетиции спектакля по пьесе Михаила Дурненкова «Утопия». Режиссер-постановщик Карл Лауметс («Ванемуйне»), художник Кристьян Суйтс (Линнатеатр). В спектакле заняты артисты Татьяна Маневская, Дмитрий Косяков, Игорь Рогачев, Эдуард Тее. Трое из них играют семью, много пережившую и с трудом вписывающуюся в новое время, четвертый (Косяков) – человека, который дает им возможность на недолгое время окунуться в прошлое, вот только что из этого выйдет? Премьера состоится 13 марта.

Борис Тух

Год назад в Русском театре прошла лаборатория по современной российской драматургии. Пяти молодым эстонским режиссерам было представлено на выбор 10 пьес; каждый постановщик должен был отобрать для себя одну пьесу и сделать с актерами Русского театра короткий эскиз по ней. Наиболее перспективная работа становилась основанием для будущего спектакля. Лучшим эскизом была названа «Утопия» в постановке Карла Лауметса.

Режиссер: это очень универсальная история

«Пьеса «Утопия» о страхе перед будущим, о страхе перед жизнью, перед тем, что надо меняться, о попытке найти безопасное убежище в прошлом и остаться в нем навсегда…» (Михаил Дурненков).

Актер и режиссер театра «Ванемуйне» Карл Лауметс - лауреат ежегодной премии Театрального союза Эстонии в номинации «лучшая режиссерская работа» (2018) за постановку «Калевипоэг» по мотивам эстонского эпоса.

– «Калевипоэг» был поставлен по оригинальному тексту Фр.Р.Крейцвальда, – рассказывает режиссер, – инсценировку для театра мы сделали сами. Сейчас я думаю о том, насколько непохожи друг на друга миры той постановки и «Утопии». «Калевипоэг» – мир эстонских народных преданий, мир фантазии. А здесь мы имеем дело с суровой реальностью, с современной русской драматургией; пьесой Михаила Дурненкова, выполненной в минималистском стиле.

– Предыдущей вашей режиссерской работой, между «Калевипоэгом» и «Утопией», стала постановка торжественного представления к 102-й годовщине Эстонской Республики, прошедшего в Вильянди, в помещении театра «Угала». Насколько сложной была эта работа – ведь она очень отличалась от постановки театрального спектакля? 

– Сложной, конечно, она была. Но и радостной: ведь она предоставила мне возможность встречи с настоящими профессионалами своего дела, причем в разных жанрах. С музыкантами, с художниками, хореографами, мастерами грима и, конечно, артистами. Конечно, это все очень непросто, но это и большая честь.

– Как вам работается с актерами Русского театра?

– Мне вообще очень нравится здесь: обстановка такая уютная, домашняя. Актеры Русского театра отличаются от эстонских хотя бы тем, что они эмоционально более открыты. Если нужно что-то сказать, задать вопрос, они с этим не тянут. (У эстонских актеров иначе: долго молчат, но если что-то скажут постановщику, так уж скажут.) Вот эта открытость, отзывчивость, меня очень радует; я вижу в ней русский темперамент и русскую душу.

– «Утопия» застает русскую душу на драматическом перекрестке: герои пьесы разрываются между желанием вернуться в прошлое и необходимостью применяться к настоящему.

– Да. Но я думаю, что это очень универсальная история, она не привязана к одной только сегодняшней России.

– В общении с труппой вам мешал языковый барьер?

– Теперь, когда работа над спектаклем подходит к концу, я чувствую, что мое владение русским языком заметно улучшилось. Постоянная практика этому очень помогла. К тому же в нашей команде есть Эдуард Тее, который очень много помог мне. Всякий раз, когда я затруднялся выразить по-русски то, что хотел сказать актерам, Эдуард переводил мои слова на русский. И передавал их очень точно. Без Эдуарда мне пришлось бы тяжко, и один бог ведает, что у нас получилось бы.

Актеры о режиссере и пьесе

Татьяна Маневская: Несколько лет назад режиссер Иван Стрелкин ставил у нас (совместно с артистами Театра фон Краля) пьесу Дурненкова «(Самый) легкий способ бросить курить». Так что автор знакомый. «Утопия» мне очень нравится, но чувствуется, насколько это сложный жанр, и режиссер нам помог найти то, что скрыто в глубине пьесы, под ее словесной оболочкой. Здесь есть и юмор, хотя немного, и боль…

– Вы и раньше работали с эстонскими режиссерами. С Мати Унтом («Лу»), с Пеэтером Раудсеппом («Валентинов день»), Скажите, в вашем представлении сложился некий обобщенный образ эстонского режиссера, или они все же очень разные?

– Они абсолютно разные. А объединяет их то, что все они – очень воспитанные люди. По своему достаточно долгому опыту работы я знаю, что иной режиссер способен сделать актеру такие замечания, что после них не то, что репетировать – жить не захочется! А Карл очень деликатный, но достаточно жесткий постановщик. Сегодня он сделал нам замечание, что мы держимся за текст, и должны от этого освобождаться, и это уже наша проблема, а не режиссерская.

– Заметна ли разница между работой над эскизом, который был показан на лаборатории год назад, и нынешней, над полноценным спектаклем?

Дмитрий Косяков: Да, заметна. Но главное: Карл понимает актера, как никто другой. Возможно, потому, что сам – актер в «Ванемуйне». Он прекрасно знает всю нашу «кухню», очень тонкий, очень слушающий художник. С ним приятно работать потому, что ты вместе с ним сочиняешь и создаешь какое-то полотно, какую-то атмосферу. Он не главенствует в плане того: «Как я сказал, так и будет!». Он очень внимательно слушает наши предложения, и в большинстве своем они воплощаются. Мне нравится то, что он всегда конкретен не в том плане, как нам играть, а в отношении режиссерской конструкции спектакля. Если ты согласен с его концепцией, то все прекрасно. И внутри этой концепции он оставляет тебе просторный коридор для сотворчества. И ты можешь купаться в нем. Спектакль рождается в нашем общем сотворчестве.

Игорь Рогачев: Мне нравится, что во время репетиций мы невероятно подробно и конкретно, до каждого движения руки, до каждого поворота головы, отрабатываем нюансы. Мы, условно говоря, голые на сцене, нам нечем прикрыться; декорация, конечно, есть, но она очень условна, мы не прячемся за реквизит. 

Дмитрий Косяков: Во время разбора мы пришли к выводу, что эта пьеса выстроена по канонам трагедии. Все страшные события происходят за сценой, как у древних греков.

Игорь Рогачев: Но жанр спектакля мы все же определяем, скорее, как социальную драму. Как происходящее с людьми, на жизни которых самым сильным и болезненным образом отражаются происходящие в обществе процессы.

Татьяна Маневская: Социальная драма, но она не оставляет в вас ощущение безнадежности. И еще хочу добавить, что Карл слышит нас, но если идет речь о чем-то принципиальном, он умеет тактично настоять на своем. Каркас постановки определен им, и тут уж компромиссы исключены.

Игорь Рогачев: В Карле есть очень важное для режиссера сочетание мягкости, доброжелательности (с которой он относится к актерам) и жесткости (с которой он требует выполнения тех задач, которые им определены и которые относятся к компетенции постановщика). Железная рука в бархатной перчатке

По фрагменту, показанному на лаборатории, я ощутил, что в этой вещи – по крайней мере в той ее трактовке, которая намечена Карлом,  присутствует некоторая доля мистицизма. Это обманчивое впечатление?

Дмитрий Косяков: Могу сказать, что эта пьеса сама по себе мистична. В ней присутствует некая безумная вертикаль, и мне кажется, что это одна из лучших пьес Дурненкова, если не самая лучшая. Я играл в поставленном Ваней Стрелкиным спектаклем «(Самый) легкий способ бросить курить», та пьеса мне тоже нравится, но эта сильнее. Для меня в ней есть какие-то параллели с фильмом американского кинорежиссера Даррена Аронофски, это фильм-притча, и у меня есть полное ощущение схожести: здесь есть архетип семьи и архетип человека, стоящего над семьей, только в фильме это – Бог, сыгранный Хавьером Бардемом, а здесь – Кирилл, которого играю я и который обладает какой-то таинственной властью над этой семьей. 

Эдуард Тее: Возможно, одна из причин того, что в нашем эскизе Кирилл воспринимался как мистический персонаж, была в том, что мы играли короткий дайджест пьесы, опуская очень многое. А теперь на сцене вы увидите всю пьесу. Карл очень уважает автора, и прежде, чем внести какие-то сокращения, он прорабатывает с нами всё, и он очень трепетно относится даже к местоимениям и каким-то маленьким словечкам. И это очень здорово, потому что придает силу и красу тексту и жизни на сцене. 

Татьяна Маневская: И прошу отметить, что режиссер сам сделал поразительное музыкальное оформление к спектаклю. Мы играем притчу, социальную драмо-трагедия, а музыка – Иоганна Себастьяна Баха.  Эдуард Тее: Мне кажется, что эта история – вне исторического контекста. Это одинокие люди без любви. Их желание вернуться в прошлое объясняется тем, что мы все не умеем чувствовать силу и прелесть жизни в настоящем, ищем счастья в прошлом и упираемся в стену. Кому-то хватает ума преодолеть этот комплекс в среднем возрасте, а кому-то к старости. Или никогда. Моменты репетиции. Режиссер Карл Лауметс, артисты Дмитрий Косяков, Игорь Рогачев, Эдуард Тее, Татьяна Маневская.

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].