Перейти к основному содержанию

«Зелёная столица». Тимофей Кулябин: застенчивость оставляю за дверьми репетиционного зала

Главный режиссер Новосибирского театра «Красный факел» Тимофей Кулябин в 31 год успел завоевать репутацию одного из самых одаренных и ищущих свой путь молодых режиссеров России. В этом году в его биографию вписался скандал, за который сам режиссер не несет ответственности. Его постановку в Новосибирской опере  по «Тангейзеру» Рихарда Вагнера обвинили в «оскорблении чувств верующих». Причем среди мракобесов, требовавших суда над режиссером, очень много тех, кто ни разу не бывал в опере.

Борис Тух

boris.tuch@tallinnlv.ee

Суд не нашел в этой истории предмета для разбирательства и не усмотрел никакого «оскорбления чувств верующих». Выдающиеся деятели российского театра Александр Калягин, Олег Табаков, Марк Захаров, Андрей Могучий, Чулпан Хаматова  и др. выступили в поддержку режиссера. Театральная общественность была возмущена тем, что в наше время, время свободы мысли и творчества, возможны еще акции по типу «Доктора Живаго» не читал, но осуждаю».

На «Золотой Маске» в Таллинне» был представлен спектакль Кулябина «Онегин», удостоенный в 2012 году премии «Золотая Маска». Итак, беседа с режиссером и краткие впечатления об «Онегине».

- Тимофей, к сожалению, беседуя с вами, никак не уйти от истории с «Тангейзером». Как вы себя чувствуете после запрета спектакля?

- Нормально.

- Все же что такое крамольное нашли все эти «религиозные фундаменталисты» в вашей постановке Вагнера?

- Это лучше у них спросить! Я сам так и не понял, чего им надо было. Тем более, что уничтожить спектакль пытались в основном те, кто его не видел!

- Эта история не повлияла на ваше желание ставить оперы?

- Нет. В этом сезоне я получил приглашение из Большого театра поставить там «Дона Паскуале» Доницетти.

- Должен ли режиссер, ставящий драматические спектакли, как-то адаптироваться к опере?

- Технологии, конечно, разные, но суть профессии не меняется. К тому же я не первый и не последний режиссер, работающий и с драмой, и с оперой.

В театре – с детства

- Вам всего 31 год. И вы уже успели поставить около двух десятков спектаклей…

- Что-то в районе двадцати.

- Насколько характерно для сегодняшнего театра, что молодые режиссеры так быстро обретают свой почерк, свою тему – а следовательно и свое имя?

- Раньше это в самом деле было редким явлением. Тон в режиссуре задавали люди, по 30-40 лет, а то и больше, руководившие театрами.

Молодому человеку было очень сложно поступить в ГИТИС на режиссерское отделение. Принимали, в основном, тех, кто уже успел несколько лет поработать где-то, приобрести жизненный опыт. Сейчас все изменилось, поступают сразу после школы;  я, в частности, после школы поступил. В профессию приходят довольно молодыми, в 22-23 года. И, в общем, тенденции последних лет показывают, что режиссура очень сильно омолодилась.

- Эльмо Нюганен… знаете такого?

- Конечно!

- Он говорил мне, что впервые понял, что станет режиссером, когда и слова такого не знал. В старшей группе детского сада. Там готовили к празднику какую-то постановку, и он взял все руководство на себя, даже маму упросил сделать оформление по своему замыслу. А в каком возрасте вы поняли, что станете режиссером?

- Лет тринадцать мне было. Я тогда осознанно принял решение и начал готовиться. Читать литературу, которая была в подготовительном списке для поступления в ГИТИС.

- Вам помогает то, что вы из театральной семьи?

- Думаю, что помогает. Я с детства знал театр не только из зрительного зала, а изнутри, начинал понимать, как театр устроен.

- Каково вам было прийти в качестве главного режиссера в театр, все уголки которого вам были знакомы с детства, и где вас помнили еще мальчиком, который ходил по всему дому, заглядывал за кулисы, в актерские гримерки? Любознательный ребенок вдруг стал художественным руководителем….

- Вдруг – неточное слово. Я ведь не появился в качестве главного режиссера откуда-то из воздуха; я до того лет семь проработал очередным режиссером, а главным стал только в этом году. И все это протекает для меня безболезненно. Между нами и есть родственная связь, но когда мы в театре, это не имеет значения; в работе мы общаемся друг с другом как профессионалы.

- Очень много говорят и пишут про ваш спектакль “KILL”  по «Коварству и любви» Шиллера.  На рецензентов произвел глубокое впечатление лик Христа, смотрящего на страдания Луизы. Протянулась ли от этого образа какая-то нить к вашему «Тангейзеру», где Тангейзер – не  рыцарь и бард, а кинорежиссер, который ставит фильм «Грот Венеры», фэнтэзи о том, как Христос встретился с языческой богиней?

- В “KILL” Христос смотрит на нас и страдает за нас. А в «Тангейзере» он выступает как объект фантазии современного художника. Это совершенно разные спектакли, с абсолютной разной тематикой, разным высказыванием.

«Онегин» - на все времена

- Пушкинского «Евгения Онегина» вы перенесли в наши дни? Насколько он поддается  такому адаптированию?

- Ну, я думаю, это вполне себе удалось адаптировать. Только эта история не переносится в наше время буквально, там место действия довольно техническое: павильон такой скупой, кран торчит, лестница…Условно говоря, это техническое пространство, внутри которого художник может поместить свою инсталляцию. У нас внутри этого пространства происходит сюжет «Евгения Онегина».

Понимаете, «Евгений Онегин»  великая книга, икона русской литературы и всей нашей культуры. Но знаем ли мы,, почему это икона? Я безумно люблю этот великий роман, но что мы о нем знаем? Это главная книга Пушкина, очень серьезный, честный, интимный разговор автора с самим собой на протяжении семи лет. Мне надо было заново написать эту книгу,. Разрушить все ассоциации в самом себе, а потом сделать это на сцене. Прочитать историю так, словно она вчера написана.

Чем больше ты углублен в Пушкина, тем сильнее захватывает тебя спектакль «Красного факела». Смотреть его – все равно, что читать «Онегина» при вспышках молний: очень многое опущено, уведено в подтекст и требует нашего сотворчества с театром, но это – именно Пушкин! Просто переведенный на язык сценического искусства. Повторяющиеся сцены в начале: секс то ли с одной красавицей, то ли с разными, все они на одно лицо; трое слуг, одевающих «Онегина» и кормящих черной икрой с ложечки, бал, затем снова то же самое – это же точный театральный эквивалент «дня Онегина», его жизнь: «однообразна и пестра, и завтра то же, что вчера».

Онегин(Павел Поляков)  в этой жизни больше присутствует сторонним наблюдателем, чем действует. И это тоже по Пушкину: в жизни героя романа – всего один поступок, да и того лучше не было бы: дуэль с Ленским (Сергей Богомолов), наивным восторженным юношей. В сцене дуэли противники стоят на стульях, сближаясь, выходя к барьеру, они шагают по этим стульям, Ленский дважды сходит с них, он не может стрелять в друга, зато Онегин спускает курок почти автоматически, ничего не чувствуя... В истории с дуэлью неожиданно выходит на первый план замечательно сыгранный Георгием Болоневым Зарецкий – провокатор и убийца, человек с двойным дном...

Татьяна (Дарья Емельянова) удивительна – это перенесенная из 1820-х в некое надвременье, со всеми ее страстями, тяжким путем познания. Мятущаяся беспокойная натура, она прозревает, поняв, что такое этот Онегин (вместо книг из его библиотеки в спектакле – домашнее видео, в котором Онегин цинично и иронично раскрывается до дна.

И слава Богу, что их последняя встреча (...но я другому отдана, я буду век ему верна) сыграна без единого слова. Здесь нет оперной красивости и оперных страданий, здесь – глубина. И красноречива финальная метафора: за онегинским столом проволочная фигура, покрытая черной бумагой. Актер включает вентилятор, кусочки бумаги разлетаются, остается голый скелет. Пустая душа героя.

Без единого слова

- Только что вы выпустили постановку по «Трем сестрам» Чехова, в которой актеры молчат. Как возникла эта идея?

- Они говорят на языке жеста, на языке глухих. Мне давно хотелось сделать спектакль, выключив из восприятия зрителя один из элементов, в частности – звук. Вы же замечали, что если отключить звук в телевизоре и следить только за жестами, мимикой, движением людей в кадре, восприятие меняется, мы обращаем больше внимания на все то, что обычно перекрывается в нашем сознании речью. Я долго-долго думал вокруг этого – и чуть позже пришел к мысли, что это должна быть одна из таких больших пьес, которая очень много ставилась. Одна из хрестоматийных.

Как можно ближе к совершенству

- Вы получили государственную стипендию. Выходит, государство извинилось перед вами за то, что пользующиеся поддержкой определенных административных кругов мракобесы сделали против «Тангейзера»?

- Я так не думаю. Просто это поощрение профессиональной деятельности.

- Стипендия накладывает на вас какие-то обязанности?

- Да никаких. Ставить спектакли и дальше.

- Вы  любите актеров «Красного факела»? За что?

- За то, что они понимают меня, откликаются, за то, что нам легко работается вместе.

- Вы производите впечатление человека доброжелательного и легкого (но никак не легкомысленного). Это помогает в работе с актерами?

- Помогает быстро установить контакт.

- А какой вы изнутри?

- Не мне судить.

- Вы застенчивы?

- По жизни, наверно, да. Но когда вхожу в репетиционный зал, свою застенчивость оставляю за дверьми. Там не должно быть секретов, страхов, ничего.

- Вы задумывались над тем, в какую сторону движется современный театр?

- Задумывался, конечно. И если наблюдать последние тенденции, то мне кажется, что театр уходит все-таки (не знаю, к сожалению или не к сожалению) от фигуры исполнителя и даже от фигуры режиссера в сторону художника. Театр становится искусством, где больше всего начинает определять художник. Искусством зрелищным. Визуальным. Театр все равно так или иначе движется в сторону технического, технологического, прогресса, потому что появляются новые способы общения, новые способы коммуникации, трансляции, информации.

- Для вас театр в первую очередь несет эстетическую функцию или социально-коммуникативную? Создание эстетического объекта или социально-коммуникативного.

- Думаю, эстетическая. Хотя и социальная очень важна. Все прекрасное убедительно. Я люблю самые разные виды театра, от самых радикальных до самых консервативных, лишь бы это было реализовано как можно ближе к совершенству.

- Если бы вам предложили поставить оперу в Эстонии, вы бы согласились?

- Ну, смотря какая опера. Возможно, согласился бы. Только не сейчас.

- У вас наверно, в записной книжке постановки расписаны на год вперед?

- На три. Следующая премьера драматической постановки в «Красном факеле» у меня будет через год, в сентябре. Название не назову. Единственное что могу  сегодня анонсировать – «Дон Паскуале». Все остальное пока – на уровне переговоров.

Attachment

Тимофей Кулябин

Альберт Труувяэрт

265 комментарии

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].