Перейти к основному содержанию

Психолог: мы находимся в фазе сопротивления стрессу

Психолог Дмитрий Листопад.
Фото: Альберт Труувяэрт
Задача психолога-консультанта или психотерапевта не в том, чтобы рассказать, как жить, а в том, чтобы помочь человеку соприкоснуться со своими ресурсами и самому в итоге выбрать, как ему жить, считает психолог Дмитрий Листопад. Сегодня эта задача стала особенно актуальной. 

Борис Тух

Один на один с неизвестностью

– Как эпидемия коронавируса влияет на психологическое состояние людей?

– Думаю, что точно так же, как влияет на наше психологическое состояние столкновение с любой неизвестностью. Просто в обычной жизни мы не сталкиваемся с неизвестностью в таком тотальном объеме. Cейчас вообще никто толком не понимает, что происходит и как поступать. Мы как бы готовы к прошлым войнам, но к новой ситуации не готовы. Ситуация неопределенности усугубилась, и это привело к тому, что общий тревожный фон очень сильно вырос. То, что происходит с очень многими людьми, можно описать как стресс, а у стресса есть свои законы развития. Сегодняшнюю фазу можно в целом описать как фазу сопротивления, когда ресурсы еще есть, и человек сопротивляется. 

– Какие вообще фазы развития стрессы существуют?

– Фаза нарастания, фаза сопротивления и фаза угасания. Третья – самая опасная. Если стрессовый фактор не заканчивает действие, начинается ослабление способности сопротивляться, и на этом фоне происходят все нехорошие вещи. Опаснее всего не та фаза, когда мы переживаем что-то яркое и сопротивляемся, боремся – это как раз нас мобилизует. А когда угасает воля к сопротивлению, начинаются всякие соматические явления, психические заболевания, психологические проблемы. 

– Но ведь если можно сказать, что общество в целом находится в такой-то фазе, то каждый отдельно взятый человек переживает стресс по-своему?

– Да, если брать не социальный уровень в целом, а индивидуально-психологический, то все люди по-разному переживают эту ситуацию. Если мы возьмем, скажем, человека, который свои средства инвестировал в туристический бизнес и видит, что находится на грани финансового краха, и, допустим, пенсионера, который свою пенсию продолжает получать и существует в пределах тех возможностей, которые она предоставляет (то есть для него мало что поменялось), то мы увидим очень несхожие реакции на потрясение, вызванное COVID-19.

На войне как на войне

– Пенсионера должно тревожить знание того, что он относится к группе риска.

– Огромное количество людей, зная, что принадлежат к группам риска, относятся к этому крайне несерьезно. Пока есть возможность. Любой врач расскажет вам о факторах риска, относящихся к различным видам заболеваний. Вопрос в том, как подается статистика. Если говорить о масс-медиа, то они подают нам информацию, как новости с фронта. Мы в кольце осады, против нас невидимый враг, очередная атака коронавируса вырвала из наших рядов еще столько-то товарищей, столько-то находятся в госпиталях, и врачи борются за их жизни. Если немножко отстраниться и отнестись к этому статистически, то окажется, что мы немножко переигрываем в эмоциональном плане.

– Но и меры, которые принимает государство, это абсолютно военные меры.

– Совершенно верно. Потому что если подумать об опыте человечества, то самый большой опыт у нас накоплен в военных действиях. Это раз. Следовательно, военная организация доминирует в сознании. И вторая достаточно долго существующая организация – это церковь. (Я не говорю о конкретных конфессиях, в данном случае речь идет о церкви как явлении.) Именно эти две организации имеют опыт пребывания в разных тревожных ситуациях. Поэтому воспроизводятся стандарты то одного, то другого опыта.

– В наших конкретных условиях различные конфессии не очень вмешиваются в ситуацию с коронавирусом.

– И правильно делают. Если нечто происходит, значит это каким-то образом угодно Богу, и, следовательно, нужно понять, зачем нам посланы эти испытания. Если церковь именно таким образом помогает человеку ставить вопрос о природе и цели испытания, то это идеально.

За что? Нет, ради чего!

– Но у человека возникнет вопрос: «Я вроде ничего плохого в жизни не делал, за что же именно мне выпало такое испытание?»

– Да, это вопрос, которым задаются большинство неверующих. А если человек действительно верующий, не важно к какой конфессии он принадлежит, он ставит вопрос так: «Ради чего мне эти испытания посланы?». Не «за что?», а «ради чего?». И если мы подумаем об этой – не хотелось бы сказать «катастрофе» – о большой беде, которая послана в мир, то наверно для того, чтобы мы что-то поняли. Все человечество вместе и каждый в отдельности. Если раньше метафора «мы все в одной подводной лодке» не срабатывала, то теперь мы начинаем понимать, что действительно все повязаны принадлежностью к единому миру и никуда от этого не скрыться. 

– Лишь бы эта подводная лодка не оказалась «Курском»!

– Да, когда лодка взрывается или в отсеках возникают пожары, то метафора становится страшной, но тем не менее думать о ней приходится! Ведь если вспоминать прошлое, то люди уже переживали страшные катастрофы. Возьмем хотя бы Спитак. Катастрофа была в географическом понимании локальной, она затронула часть Армении, то для всех, кто находился там, она стала тотальной. И когда психологи, изучавшие отражение катастрофы в сознании людей, спрашивали, чему она научила, выжившие говорили: «Нужно уметь наслаждаться каждым отпущенным тебе днём, потому что неизвестно, что будет потом». И эта точка зрения имеет право на существование, потому что огромное количество тревог наших питаются тем, что будет через год, через два, со мною, с моими близкими.

  – Итак, сегодня мы переживаем фазу сопротивления?

– Я думаю, что да. Все понимают, что эпидемия закончится, они всегда заканчиваются, вопрос только, когда? Вопрос в том, что делать и на что я могу влиять? Здесь, кажется, ответы уже даны: надо соблюдать рекомендации медиков. А о чем должно думать государство? Оно должно думать о том, что делать с медициной как с системой. Понятно, что это не последняя такая проблема! Если это война, то, как ни странно, в войне в первую очередь надо защищать солдат. Только они приносят победу. Здесь аналогия такая: медики – это военные, их надо обеспечить средствами защиты.

Пессимисты и пофигисты

– Есть люди, которые относятся к эпидемии пофигистски: мол, меня это не затронет. 

– Здесь я бы выделил два момента. Один – психологической защиты: если считать, что я так же подвержен заболеванию коронавирусом, как другие, то значит я попадаю в зону беспомощности…

– Да. Вот свежий пример из интернета. Человек пишет: «Несмотря на то, что каждый поход в магазин должен быть для тебя возможностью просто подышать свежим воздухом, они с каждым разом становятся для тебя тревожнее... и с ужасом думаешь, что хотя ты не курильщик и не пьяница, то все равно в группе риска».

–Как бы странно это ни звучало, сейчас источник тревоги объективируется. Есть коронавирус, и значит нам есть чего конкретно бояться. А есть люди, которым трудно конкретизировать тревогу. Скажем, если я знаю, что у меня боязнь высоты, то не буду подниматься на высоту, не буду стоять на краю крыши и останусь спокоен.  А есть свободно плавающая тревога. Я не знаю, отчего мне плохо, но я все время ищу подтверждения, что мне плохо. Для некоторых людей возможность конкретизировать угрозу – облегчение. В одном отчете я читал, как пациент психотерапевта сказал: «Теперь они понимают, что я чувствую!»  То же касается боязни куда-то ходить, общаться с людьми А с другой стороны, есть у нас такая особенность – иллюзия всемогущества. Это способ переживания жизни, характерный для определенного возраста ребенка. Ему кажется, что он влияет на всё. Самый лучший пример – из книги «От двух до пяти». Ребенок говорит: «Сейчас закрою глаза, и всем станет темно!». У некоторых людей эта стадия затягивается. Они уверены: «Я могу все. Меня никакая зараза не коснется». Такое инфантильное восприятие. 

Принять мир таким, каков он есть

– Есть группы людей, которые страдают от коронавируса намного сильнее, чем другие. Работники предприятий, которые закрываются. Люди остаются без работы. Лишаются источников дохода. Что им можно посоветовать?

– Каждый такой случай требует индивидуального подхода. Известно, что крупные предприятия и ранее, будучи на пороге структурных изменений, влекущих за собой сокращения, приглашали психологов, чтобы те помогли людям как-то преодолеть их тревоги, страхи, найти выход. Есть только один способ не впасть в депрессию. Принять реальность. Смириться с ней. Можно отрицать, можно усугублять ситуацию, можно вообще додуматься до того, что все равно мы завтра все умрем… А можно принять реальность и понять, что мир уже не будет таким, как был вчера.

– А что можно посоветовать тем, кто перешел на удаленную работу? Есть мнение, что для того, чтобы сохранять рабочее настроение, нужно не растягивать свою деятельность на целый день, а начинать ее в тот же час, когда вы приходили в офис, одеваться в рабочее время соответственно дресс-коду и пр. В этих советах есть смысл?

– Безусловно. Пока все хорошо, мы пребываем в иллюзии, что на очень многие вещи влияем: на своих детей, на своих близких, на сослуживцев. Когда что-то происходит, и мы начинаем соображать, что преувеличивали собственное влияние, может возникнуть ощущение, что мы вообще ни на что не влияем . Но когда я начинаю работать, я могу влиять на то, что я надеваю и на то, где я работаю. Даже если взять худший вариант - тесная квартира и один рабочий стол на всю семью - можно установить порядок, когда в какое-то время за этим столом трудятся папа и мама, а в какое-то – дети. 

– Когда люди находятся на карантине у себя дома, их личное пространство сокращается, они уже не могут уберечь его от неожиданного вторжения – пусть даже со стороны близких. К чему ведет карантин? Люди начинают сильнее чувствовать связывающие их семейные узы или напротив - возникает раздражение? 

– Тут много факторов. Нормально, если мы начинаем понимать, что будучи занятыми на работе слишком формализовали общение с близкими, мало интересовались, что у них на душе. И карантин дает возможность это исправить. Это раз. А что касается раздражения из-за вредных привычек, то тут возникает замечательная возможность потренировать свои переговорные навыки. Условиться, например, не разбрасывать вещи, не петь арии в ванной (особенно если не дано музыкального слуха и голоса). 

Вспоминаю рассказ одного знакомого. Он учился в Англии и жил в комнате на двоих с соседом англичанином. Сосед иногда как бы уходил в себя – физически присутствуя, внутренне он отдалялся и думал о чем-то своем. Может быть, такому тоже надо учиться. И, конечно, нужно искать позитивные стороны в карантине. Исследовать что-то, до чего руки не доходили. Поговорить с детьми. Включить в YouTube какую-то лекцию, запись хорошего спектакля, открыть для себя шедевры изобразительного искусства, к которым есть доступ в интернете. Может быть, потом опять времени не будет, придется работать больше.

1 комментарии

Добавить комментарий

Ограниченный HTML

  • You can align images (data-align="center"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can caption images (data-caption="Text"), but also videos, blockquotes, and so on.
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].
  • You can use shortcode for block builder module. You can visit admin/structure/gavias_blockbuilder and get shortcode, sample [gbb name="page_home_1"].